24 августа 2010

Вы просматриваете дневной архив от 24 августа 2010.

Агнец в тесте

24 августа 2010 в Разное от presbyter | 3 комментария

На днях, листая опус Елены Костюкович об итальянском гурманстве («Еда. Итальянское счастье»), наткнулся на пространную цитату из «Здравицы перед добропорядочным обедом» Джузеппе Джусти в ее же переводе (полностью она опубликована в литпамятнике 1981 года). Любопытно, что Елена Александровна публикует свой перевод параллельно с итальянским оригиналом. Вот наиболее показательный отрывок оттуда:

Вам мало? Что ж. В преддверии страданий,
Для крестной муки набираясь сил.
Откушавши с подливой бок бараний,
Он таинство причастья возгласил:
Что ныне-де пред человечьим родом
Он явится вином и бутербродом.

В конце концов, наверно, неспроста
В свой смертный час не что-нибудь иное,
А «Пить хочу!»— кричал Христос с креста.
Затем, в Эммаусе,— какой ценою
Добились, чтоб воскрес он и пришел?
Да взяли — и накрыли пышный стол!

Так, так. Теперь займемся алтарями,
Пред коими вершились в давний век
Моленья иудейскими царями.
Что было там? Скрижали. Иль ковчег.
А что у христиан на этом месте? Баранина.
Точнее — агнец в тесте.

  

Ne volete di più? l'ultimo giorno
Ch'ei stette in terra, e che alla mensa mistica
Ebbe mangiato il quarto cotto in forno,
Istitui la legge eucaristica,
E lascio nell'andare al suo destino
Per suoi rappresentanti il pane e il vino.

Anzi, condotto all'ultimo supplizio,
Fra l'altre voci ch'egli articolò,
Dicon gli evangelisti che fu sitio;
Ed allorquando poi risuscitò,
La prima volta apparve, e non è favola,
Agli apostoli, in Emaus, a tavola.

E per ultima prova, il luogo eletto
Onde servire a Dio di ricettacolo,
Se dall'ebraico popolo fu detto
Arca, Santo dei Santi e Tabernacolo,
I cristiani lo chiamano Ciborio,
Con vocabolo preso in refettorio.

Думаю, не требуется глубокого знания итальянского, чтобы понять, что ни о каком бутерброде, агнце в тесте и прочих глупостях в оригинале нет и речи, несмотря на очевидную ехидность текста. В своей книге Костюкович характеризует «Здравицу» как «дичайшее богохульство»; однако такая характеристика относится, скорее, к ее собственному переводу, тогда как юмор Джусти гораздо тоньше.

Я и раньше подозревал, что Умберто Эко в переводе Костюкович имеет мало общего с оригиналом, а теперь это подозрение только усилилось.